Тед Чан о фильме «Прибытие»: что он думает о версии Вильнёва

Тед Чан написал один короткий рассказ. И этого хватило, чтобы перевернуть научную фантастику. Речь — о «Воспоминании о моих покойных детях», ставшем основой фильма «Прибытие». Спустя годы он впервые подробно рассказал, что думает об экранизации Дени Вильнёва.

Он остался доволен. Более того — в восторге.

Чан не из тех авторов, кто часто комментирует адаптации. Молчит. Наблюдает. А тут — неожиданно открыл карты. «Фильм не просто уважает оригинал, — говорит он. — Он углубляет его, добавляет слои, о которых я даже не думал».

Представьте: создатель идеи смотрит на чужое творение — и видит не копию, а развитие.

Вильнёв взял философскую притчу и превратил её в мощный, почти осязаемый эмоциональный опыт. Аманду Сейфрид? Нет, Аманду Феррелл — простите, Эмили Блант — Вильнёв превратил в образ, живущий отдельно от страниц.

«Они могли пойти в сторону экшена, — замечает Чан. — Сделать вторжение, панику, погони. Но выбрали тишину. Выбрали разговор. Это смело».

И знаете что? Он прав.

Фильм не кричит. Он шепчет. И именно это шепотом разрушает стены привычного восприятия времени, языка, судьбы. «Прибытие» — не просто НФ. Это медитация. А Чан, создавший семя, видит, как из него вырос лес.

Между прочим, он даже похвалил музыку Йохана Йоханссона. А тот, в свою очередь, вдохновлялся классикой — от Арво Пярта до шумовых экспериментов.

Что ж, редко бывает, когда автор говорит: «Да, это моё. Но теперь — даже лучше».